Всем заинтересованным лицам.
Во Владивостоке вышел в свет литературный альманах "Серая лошадь" № 7.
Ещё до официальной презентации книжки Алексей Сидоров на страницах своего сетевого дневника выступил с критическими замечаниями о ней. И поскольку А. Сидоров не единожды ссылался на мое предисловие к книжке в своем разборе и в ходе развернувшегося обсуждения, я считаю необходимым привести это предисловие полностью здесь. Цитирование - неоднозначный процесс, и некоторые фразы, приведенные вне контекста, могут создать ложное представление о реальном смысле сказанного цитируемым автором. Боюсь, что А. Сидоров не вполне отдавал себе в этом отчет, когда подбирал цитаты из моего вступительного слова.
Кроме того сообщаю, что редакторами-составителями СЛ 7 являются принципиально и фактически два человека - Иван Ющенко и Елена Васильева. Алексей Сидоров редактором сборника не является, но назван в списке тех, кто работал над сборником, поскольку на определенном этапе он действительно принимал участие в его подготовке. Требование А. Сидорова снять его фамилию представляется мне рассчитанным на некий внешний эффект, запоздалым и по сути бессмысленным.
Итак - предисловие к альманаху "Серая лошадь" № 7, в том виде как оно представлено в печати.
Честно говоря или Несколько слов для ясности В числе прочего… Карл Маркс "О дядя, дядя! и в этом ты беспощадно прав!" Иван Гончаров "Обыкновенная история"
Перед вами литературный альманах "Серая лошадь" № 7. Я - один из его редакторов-составителей, Иван Ющенко. Я считаю необходимым кое о чём рассказать тем, кто будет читать нашу книжку. Ведь всякое явление автора читателю - это акт, причудливо совмещающий полную публичность и неописуемую интимность. А как заметил американский актёр и писатель Стив Мартин в своей повести "Продавщица", "Прежде чем заголяться, надо отговорить положенное". Поскольку же я боюсь длинных наукообразных слов и бюрократически-дипломатических околичностей, то буду говорить попросту и честно. Исходя из принципа "Что видишь, то и пиши. А чего не видишь - писать не следует". Прежде всего - почему альманах называется "Серая лошадь"? Если говорить формально, то потому, что его издает литературное объединение "Серая лошадь". История "Лошади" началась как история "секции поэзии для начинающих авторов при Приморском отделении Союза писателей России" в 1994 году, руководил ею тогда Вячеслав Крыжановский. ОСП располагается на первом этаже монументальной серой сталинской многоэтажки в центре Владивостока, прозванной горожанами "Серая лошадь", - отсюда и название поэтического кружка и его литературных альманахов. В 1997 году, уже при Алексее Денисове в качестве председателя, был создан первый, вполне заковыристый, устав поэтического объединения. В уставе было много всего - "Совет Старейшин", "кандидаты в члены", "почётное членство", "рабочие собрания", "установленный регламент" и т.п. А позже, при Дмитрии Настиче, объединение было даже зарегистрировано как общественная организация. Но, в общем, деятельность кружка сводилась к тому, что люди собирались вместе, читали и обсуждали свои стихи, наставляли ещё более молодых и неопытных, в меру сил учились друг у друга и - стебали патологических графоманов. И, разумеется, собирали свой альманах, искали деньги на его издание и выпускали его в свет. Причём альманах замышлялся как демонстрация общей эстетической позиции через лучшее из написанного кружковцами. Однако книжки показывали - общим у авторов альманаха было только неприятие заведомо дозволенного к поэтическому отражению. Бродский и Цветаева, Бодлер и Бо Цзюи, обэриуты и битники - любое влияние, только бы подальше от штампов кособокой провинциальной силабо-тоники, со всеми её глагольными рифмами и пронафталиненным набором тем-образов. Поэтому позже, когда начал формироваться миф о "Серой лошади" как единой новой владивостокской поэтической школе, родовых её примет не обнаружилось. Разве что блеклые ярлычки "влияние географически близкой восточной культуры" да "поэзия прямого высказывания" остались в памяти от критических статей, посвященных творчеству "серолошадников". Отношения "Серой лошади" и Союза писателей, на моей памяти, никогда не были особенно близкими. Ни преимуществами соцреализма как метода, ни гарантированными тиражами, ни принудительным распределением нашей продукции по библиотекам, ни литфондовскими благами "серолошадники" насладиться не успели. Дело ограничивалось тем, что объединение могло собираться на свои заседания в помещении Союза вечером по четвергам. Даже право напиваться в этих стенах до юдофобского визга "квартирохозяева" оставляли исключительно за собой. Трезвость и нравственность заседающих "квартирантов" блюл хромой сторож, который рисовал шариковой ручкой грудастых принцессочек в тетрадке и что-то писал (вероятно, тоже был литератором) - он без церемоний вмешивался в заседания и время от времени разражался клеветническими доносами руководству ОСП. В конце концов, от этого дома нам отказали. Это, впрочем, нормально - у нас и у Союза, действительно, разное отношение к жизни и к искусству. С тех пор мы стали собираться в недорогих заведениях общепита (старая литературная традиция). Надолго стало нашим штабом круглосуточное кафе "Бамбучок", перепрофилированный овощной павильон в центре Владивостока, облицованный кирпичом и бамбуковыми стеблями. Интерьер - бледная, неубедительная китайщина. Мебель - "Гей, славяне!". Спиртное в ассортименте. Квашеный чеснок/грибы/капуста/огурцы. "Оливье" на все лады. Бутерброды. Горячее - для желающих… СЛ 7 - наш третий альманах, зачатый там. Но Бамбуки - так, с ударением на последний слог, называли мы кафешку, - его уже не увидят. В очередной раз сменив облицовку и интерьер, павильон переквалифицировался в ресторан французской кухни. Впрочем, мы покинули его раньше - там стало совсем уж невыносимо вонять скисшим "горячим". Нынче собираемся в кафе "Копейка" (Котейка): столовская раздаточная стойка, совдеповские плакаты в нижнем зале, бар а ля америкэн, гламурные фотки на стенах верхнего зала, охранник следит, чтобы не проносили бухло с собой, зал для курящих вечно забит малолетками… Но, похоже, скоро найдём новое место, ибо пиво там неумолимо растет в цене и уже стоит в пять раз дороже, чем в соседнем магазине. Общаемся мы, впрочем, и в Сети - новейшая литературная традиция. Хотя причина не только в стремлении жить в ногу со временем - участники "Серой лошади" уже давно стали разъезжаться по свету. Китай, Швейцария, Франция, Петербург, Москва, Москва, Москва. И опять Москва. Уехали многие яркие люди, назову лишь некоторых - Вячеслав Крыжановский, Алексей Денисов, Дмитрий Рекачевский, Татьяна Зима, Павел Шугуров. Мы вполне освоили формат Интернет-общения. Настолько, что даже не стесняемся со скандалом выяснять отношения в социальных сетях. И порывать дружеские связи при посредстве электронной почты. Что поделаешь, за эти годы мы стали совсем-совсем взрослыми - взгляды оформились, раздражительность выросла, чужие недостатки колют нам глаза, свои мы уже не в силах скрывать - и пути наши, бывает, расходятся. Хотя втихомолку мы все понимаем, что это не так уж весело - расстаться навсегда. Хотя бы потому, что наша любимая милая Алена Любарская и очаровательный старик-художник Виталий Иванович Сёмкин - уже там, где Интернет ни дружеским приветом, ни скандалом их не достанет никогда… Да, жизнь идёт. Мы бросили учить друг друга. Не выбираем "кандидатов", "членов", "председателей" и "старейшин". Залётным графоманам вежливо, но твёрдо сообщаем, что "их поэтика для нас слишком традиционна". Хотя общей поэтики у нас теперь и вовсе нет. Мы теперь - просто группа небездарных людей, которых объединяет альманах "Серая лошадь" и общая память. Альманахи наши давно перестали быть чисто поэтическими. В них вошла современная проза, наша и переводная. Время от времени, мы публикуем критические статьи. Изредка - графику друзей-художников. К каждому новому выпуску появляются новые авторы. Возникли связи с литераторами других регионов России, других стран. В отборе произведений и авторов открыто и счастливо воцарились личные симпатии и вкусовщина. В этом номере - вкусовщина моя и Елены Васильевой. Свою долю субъективности внёс и наш художественный редактор Константин Дмитриенко. Здесь логично было бы поговорить немного о том, что за люди представлены в сборнике, коснуться достоинств и (отдельных, изредка встречающихся) недостатков опубликованных ими в СЛ 7 вещей, а также их творчества в целом. Во-первых, потому что я знаю как автор, до чего жадно пишущие ищут слов о себе. А поскольку отклики доступной прессы на литературные издания исчезающе редки (литературная же критика как жанр в местной периодике и вовсе вымерла), искать упоминание о себе хотя бы в предисловии - естественно. Во-вторых, потому что я знаю как читатель, что даже вздорный и неквалифицированный отзыв о какой-либо работе привлекает к ней взгляд и заостряет внимание. Но я ограничусь тем, что - в духе крайней субъективности и предельно возможной искренности - коротко поясню, почему лично мне захотелось, чтобы тот или иной литератор оказался в составе этого сборника. Участников около тридцати, и такой подход позволит сказать несколько слов о каждом, не бряцая игрушечным "литературоведческим инструментарием" и не обижая никого молчанием. Само собой разумеется, что даже при маломальской начитанности и сноровке можно рассматривать литературные произведения через любую "оптику", сравнивать всё со всем и подводить любую теоретическую базу под любые выводы, симулируя объективность. Я не стану этого делать. Каждый читатель волен и способен проводить собственные параллели и сам оценивать достоинства и недостатки прочитанного. Я также не стану комментировать себя и своих соредакторов, хотя в сборнике есть наши работы - должен быть предел и субъективности. Итак, пойдем по списку. О стихотворцах для начала. Иван Ахмадиев - самый молодой; актуально и занятно смешивает "английский с владивостоцким", излагает "Превращение" Кафки на "падонском" "албанском языке". Александр Белыхъ - парочка сентиментальных перекличек с моими детскими воспоминаниями. Дмитрий Блохин - умеет сказануть: "летейская мгла", "безутешно скорбя" и "щербиной праведности в белозубии лжи сиять". Виталий Бурик - три хайку-наблюдения. Вера Войнова - идеальная бессмысленность бирюзово-дальних экзотизмов. Ефим Гапонов - коротко, не без иронии, этакая суровая грусть пьющего рокера. Оксана Глебова - женственность, настоящая, без аффекта, ясная, лаконичная; а кроме того, Оксана прекрасно читает свои стихи и задорно ходит в ковбойской шляпе. Юлиана Ивженко - забавный этюдик о зверских нравах литераторов "Я приготовился. Есть один замечательный приём…" Кира Киреева - абсурд в определении голоса Эллы Фицджеральд как "скрипа". Сергей Мисюк - точные, порой неожиданные образы, умение написать стихотворение о скуке так, чтобы я не "умер от скуки, многократно умноженной в стихах". Сергей Нелюбин - стихотворение "К бесу эти басни…", изящное, образцово по-мужски, по-маяковски, лиричное. Евгений Обжаров - строчка "и земля, прикрытая снежком, / кое-где становится лужком" как эпитома жанра. Дмитрий Рекачевский - ирония, наблюдательность, умение видеть мир, выстроить драматургию стиха, настоящий Париж и много ещё чего. Я просто люблю его стихи! Анна Седышева - три аккорда на три балла, но - убежденно. Виталий Сёмкин - обаяние примитивизма в традиционности. И - хороший был человек! Алексей Сидоров - удивительное умение не попасть ни в одну ноту, выражая искренние, видимо, чувства; механичен просто по-брюсовски. Вилитарий Филатов - стихотворение "Брату", мало того, что горячо и ладно написано, а ещё и тема братской любви, увы, успела отлежаться в запасниках до полной незаезженности. Екатерина Чегодаева - китайский колорит. Теперь о прозе. Александр Драбкин - хороший рассказчик, женщины слушают его с восторгом и благодарным смехом. Помещенный рассказ лиричнее его застольных монологов, но вполне разделяет их основные достоинства. Евгений Мамонтов - одарённый и мастеровитый прозаик (лауреат Астафьевской премии) представил не художественную прозу, а дневниковые записи о раннем детстве своей дочери. Документальность ценна - собак и детей, как известно, переиграть невозможно. Исповедь же сердца о родительской любви, о быстротечности жизни - драгоценна. Евгений Мырзин - в рассказе "Секс" исследует феномен взаимного притяжения-отталкивания, поиска человеческой теплоты. Это - стереоскопический взгляд на неразделимое высокое и низкое в любых взаимоотношениях. Бранка Такахаши - сербская писательница и переводчица, она замужем за японцем, живёт сейчас во Владивостоке, пишет на сербском и русском языках - это само по себе интересно. "Соседи" - простой этюд о разнице национальных менталитетов. Дарья Царёва - совсем юной девочкой написала о том, как растрачивается юность, и почему взрослые двадцатисемилетние тётеньки бывают пусты и надменны - чистая фантазия! Юлия Шадрина - прислала роман; завораживающе, текуче многословна, предельно лирична и туманна; в любой выдернутой наугад главке из романа - он весь от и до, интонационно, композиционно, проблематически, эмблематически, даже сюжетно. Это изумляет до ступора! И, наконец, о переводчиках и/или переведённом. Василий Зорин из Таникавы Сюнтаро и Йоси Хиросино - два немолодых, признанных японских поэта обаятельно переведены с налётом типичного для "восточника" буквализма, результат - по языковому эффекту похоже на прозу Платонова. Дмитрий Рекачевский из Бориса Виана - Виан у Рекачевского тоже выходит замечательно. Бранка Такахаши из Драгицы Шинада - Драгица, ещё одна сербская женщина замужем за японцем. Очень пластичные, ясные по мысли стихи. Иван Ющенко из Уильяма Карлоса Уильямса - Уильямс, дедушка современной американской, да и мировой, поэзии (это очень чувствуется в стихах авторов альманаха). Переводить его удовольствие - такой адреналин переложить его дикцию на русскую дикцию, а, передавая его простоту, не впасть в примитив! Рассказ Чарлза Джонсона "Живые картины" - обо всех нас пишущих, живущих. Кроме того, у нас есть три редакторских гостя. Но их каждый из редакторов представляет отдельно, непосредственно предваряя их подборки. Вот, собственно, и всё, что я считал нужным сказать по поводу "Серой лошади" №7. Читайте! Будьте здоровы! Иван Ющенко |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
gurrfield's journal
morose
excited